«Он плакал днем и ночью и кричал «где моя мама?»: история девушки, усыновившей своего брата с ВИЧ

Оксана всегда была очень счастлива от того, что у неё есть приёмный ребёнок. Ей самой было всего 8 лет, когда она потеряла родителей и переехала жить к бабушке и дедушке, которые оформили опеку над своей внучкой. Как раз к тому времени их младшей дочери Миле, тётке Оксаны, исполнилось 18 лет, и, поступив в техникум и получив место в общежитии, она оставила родной городок и переехала в Тулу.

Оксана росла и мало поддерживала связь с Милой, но от тяжело вздыхающих бабушки и дедушки слышала, что тёткина жизнь была далека от благополучной: та по окончании техникума хоть и устроилась на работу и сняла комнату, но безуспешно боролась с вредными привычками. А может, даже и не боролась, догадывалась Оксана. В какой-то момент привычки победили...

Когда Оксана училась на предпоследнем курсе института, она узнала, что Мила родила сына Илью. Но, к сожалению, находилась тогда уже в сильной зависимости, не могла заботиться о ребенке. Оксана поддерживала маленького племянника и тетку, но деньги Оксана Миле никогда не переводила, зная, что те будут потрачены вовсе не на питание, а периодически отсылала родственнице посылки с продуктами и одеждой для младенца.

Уже окончив институт и переехав в южное Подмосковье, Оксана получила известие о внезапной смерти 35-летней Милы. На похороны она ехала с мыслями о маленьком Илюше. Решение забрать малыша к себе пришло практически мгновенно, да и к тому же, других родственников, способных потянуть опеку над ребёнком, у Милы не было, а в свидетельстве о рождении Ильи в графе «отец» стоял прочерк.

Мальчику было почти 3 года. После смерти матери ребёнка распределили в детскую больницу для обследования и определения его дальнейшей судьбы, и Оксана начала спешно оформлять все бумаги, чтобы взять ребенка под опеку.

Тогда-то впервые она услышала, что у Ильи может быть ВИЧ, но не испугалась. Наоборот - Оксана лишь  укрепилась в мысли забрать Илюшу, ведь больной ребёнок очень нуждается в заботе и уходе.

Всё это Оксана узнала от других детей, находящихся в той же больнице. Они же и смогли как-то передать маленькому Илье, что мама пришла, и малыш обрадовался, залопотал «мама, мама». В этот момент Оксана стала для него мамой — раз и навсегда.

Но Илья, конечно, сразу понял, что это не его родная мать: начались долгие, тяжёлые месяцы адаптации, полные истерик и бесконечного плача с горестными вопросами «где моя мама?», и со всем этим Оксана справилась, ведомая безграничным терпением и любовью к ребёнку.

Когда Илья был уже дома, Оксана решила расставить точки над «i» и узнать, есть ли всё-таки ВИЧ у приёмного сына. Она обратилась за консультацией в СПИД-центр для жителей московской области, там у Илюши и даже у самой Оксаны взяли анализы, и спустя две недели молодая женщина получила результаты, подтверждающие, что у ребёнка ВИЧ-инфекция.

Врачи поддерживали и успокаивали Оксану, рассказывали, что этот вирус не опасен в быту, с ним вполне можно нормально жить, но она тогда совсем не переживала об этом, озабоченная насущными проблемами: у Ильи пока ещё не было местной регистрации, Оксана не могла устроить его в детский сад, а ей нужно было работать. На помощь молодой приёмной маме пришли её друзья — сидели с ребёнком, когда Оксаны не было дома, иногда даже оставались с малышом на ночь, если ей нужно было уехать, и никто из них не испугался того, что у Ильи ВИЧ.

Илья заметно напрягался во время этих встреч, даже нервничал, рисовал что-то в тетради, но в целом отнёсся к новости о своём здоровье нормально. Раскрытие диагноза помогло ему понять, для чего он ежедневно пил сначала сироп, затем таблетки, и он стал более ответственно относиться к приёму терапии.

Ни в детском саду, ни в школе о диагнозе Ильи Оксана не распространялась и шапочным знакомым о ВИЧ не рассказывала, подробности о состоянии здоровья мальчика знают только немногие родные и близкие семьи. Молодая женщина справедливо полагает, что это не её тайна. Илья, став взрослым, сам решит, рассказывать ли о своём статусе всем подряд.

Илья довольно давно узнал, что он не родной сын Оксаны… это случилось спонтанно: ему было 7 лет, как-то Оксана уговаривала его пойти на богослужение в православный храм, и среди других аргументов у неё вырвалось: «Моя мама умерла, твоя мама умерла, надо сходить в церковь, поставить свечки». И тогда мальчик заплакал… и начал расспрашивать свою приёмную маму о том, где и как он жил раньше, да так и узнал правду о себе. Погоревал и утешился в объятиях Оксаны, ведь она очень любит своего приёмного сына, да и он с момента, как оказался у неё на руках, всегда называл Оксану мамой.

А вскоре после этого и маленькая Варя узнала, что Илья не рос в животике её мамы. Девочка нелегко приняла эту информацию, какое-то время в семье было довольно напряжённо, Варя начала воспринимать брата в штыки, и этот непростой период они проходили уже втроём: Оксане приходилось быть буфером между детьми и пресекать враждебность младшего ребёнка по отношению к старшему, проговаривая раз за разом, что Варино поведение недопустимо, что Илья член их семьи и всё-таки Варин брат.

Постепенно обстановка разрядилась, и с тех пор брат с сестрой восстановили близкие отношения.

Сейчас Оксане 39 лет, её двоюродному брату и по совместительству приёмному сыну — 16. С мужем отношения не сложились, и уже третий год она воспитывает детей одна.

Оксане очень хочется, чтоб Илья познал, как прекрасен и многогранен мир, чтобы в его жизни было больше радостных эмоций, и чтобы он никогда не повторил судьбу своей родной мамы. Да он и не повторит, уверена Оксана. Приёмная мама искренне желает, чтоб её драгоценный мальчик был счастлив. И она очень старается дать ему всё, что в её силах: они довольно много путешествуют, у подростка масса увлечений — и иностранный язык, и робототехника, и горные лыжи, и роликовые коньки. И хотя Илья довольно замкнут и сдержан в выражении чувств (возможно, полагает Оксана, из-за тех испытаний, через которые ему пришлось пройти, будучи маленьким ребёнком), он очень эмпатичный человек, и у него много друзей.

Благотворительный фонд «Дети+» выражает благодарность Московскому областному центру по борьбе со СПИД за доверие.