«Химиотерапия забрала у меня химию любви»: актер и ресторатор Дмитрий Махно о том, как выжил после лимфомы мозга и почему просить о помощи — не стыдно

Не так давно он сам был по ту сторону беды: ресторатор и актер узнал о диагнозе во время пандемии, и его жизнь разделилась на «до» и «после», но совсем не так как у большинства. В откровенном интервью он рассказал, как перепутал опухоль мозга с защемлением нерва и как случайный комментарий прохожих на фотовыставке заставил его ночью написать письмо в проект «Химия была, но мы расстались».

Театральное отрочество Дмитрия прошло в Калининграде, где он жил с 1997 года. Там по сей день существует знаменитая театральная школа-студия “СТОП”, подарившая российскому кино и театру немало звезд: сестер Арнтгольц, Артёма Ткаченко, Сергея Друзьяка.

После школы друзья-студийцы вместе рванули покорять Москву. Но столичные приемные комиссии театральных вузов выносили обидные вердикты на конкурсе, и друзья вместе поступили в театральный в Ярославль, к легендарному педагогу Александру Кузину. Ежедневный интеллектуальный и творческий труд в вузе навсегда проросли в жизнь и характер Дмитрия. Второй попыткой покорить столицу стала работа в театре.

- За сорок пять дней я сыграл двадцать восемь спектаклей, только 5 котов разных, приходил домой и просто в лоток ходил, чтобы не выходить из образа, - шутит Дмитрий. - Прослужил полтора месяца, получил первую зарплату. И ушёл, потому что понял: так точно не моё.

 Столичная жизнь требовала доходов, и Дмитрий пошел работать в ночной клуб, потом в рестораны и по знакомству попал в команду Аркадия Новикова.

- Я увидел, как Новиков и Вильям Ламберти придумывают блюда для кремлевского ужина. Мой педагог в институте говорил: процесс сочинительства есть творчество. Я увидел, что творчества много и в ресторане, – рассказывает Дмитрий.

От оператора, принимающего закзазы для бизнес-авиации, Дмитрий вырос до арт-директора в «Новиков Групп» и «Ginza Project», а позже ушел в управление ресторанами. Казалось, жизнь удалась. Но в 2020 году, когда мир прятался от ковида, в жизнь Дмитрия ворвалась болезнь. Хотя сначала он этого даже не понял.

- Я думал, просто защемил верхний позвонок, – признается Дмитрий. – Тяжело дышать, усталость. Мы с командой как раз ушли на временный проект, искали локацию, работали на износ.

 Спасением стала его бывшая девушка Яна. Они расстались, но остались близкими друзьями. Она работала врачом в крупной сети и занималась расшифровкой МРТ. Именно она сделала МРТ Диме с просьбой посмотреть снимки «головы и позвонка». А потом всю ночь обзванивала клиники, потому что видела несколько вариантов сложного диагноза.

- Утром написала: «Езжай в больницу», – вспоминает он.

День, когда Дмитрий узнал диагноз, запомнился до мельчайших деталей. Жуткий зной, невозможность дышать в маске в такси, обездвиженная нога. Врач, взглянув на диск с МРТ, присвистнул.

- Я вышел из больницы, сорвал с себя маску, просто не мог дышать после его слов про мой диагноз. На улице начался ливень. Всё как в классическом голливудском фильме. Я абсолютно не приукрашиваю, как будто кто-то писал драматический сценарий, – рассказывает Дмитрий.

Если в нескольких словах, то дальше была биопсия, лечение, химиотерапия, забор лейкоцитов, обнуление организма, вкачивание клеток обратно. На это ушли месяцы.

- В момент обнуления даже резко меняется запах тела, и я смотрел в зеркало не понимая, кто в нем. Были моменты, которых страшнее в жизни не было: в кромешной тьме, видишь жизнь только через тёмные очки, три дня я просто лежал и шёпотом кричал: „Помогите!“. К долгому лечебному процессу я относился с полным уважением и ответственностью. В больнице не носил никаких шлепанцев, всегда был выглажен, ухожен. Понятное дело, пытался отвлекаться: кино, интеллектуальный труд, чтобы просто с ума не сойти. Это было терапевтично, – объясняет он.

Сначала Дмитрий хотел просто вести дневник, фиксировать свой опыт, вытаскивать переживания. В команде лечащих врачей была врач Ольга Олеговна, в начале лечения она дерзко сказала: “значит так, Махно, ты у нас двадцать девятый человек, проходящий определённый курс, давай, не испорти нам статистику”.

Дима схватился за это. Двадцать девятый - как номер, как якорь. Когда пришла эта метафора, понял: нужно уходить в художественный образ, вспоминать яркие моменты. И стал писать книгу, которую так и назвал — «Номер двадцать девять».

- Химиотерапия забрала у меня химию любви. Магию зачатия, продолжение рода, – делится Дмитрий. – До начала курса ты, конечно, думаешь о продолжении рода, здоровых детях, замораживаешь клетки. Платишь деньги за хранение своих будущих детей в криобанке, но сам процесс естественного зачатия кажется чем-то невозвратным. 

Самое психологически тяжелое время, по словам Дмитрия, наступает не во время болезни, а примерно через полгода после.

Все уже отпраздновали вместе новый день рождения. Окружение успокаивается: все выдохнули, почти забыли.

- Ты как будто остаешься один и понимаешь, что ты прошел. Случается жесточайший «приход». У меня была истерика, – признается Дима без ложного пафоса. – Мой лучший друг говорил, что не верил, что я выберусь. Я спрашиваю: «Как же так?». А он отвечает: «Да ты бы видел себя со стороны».

Сейчас, когда с момента диагноза прошло шесть лет, Дмитрий переосмысляет произошедшее. Именно это привело его в проект «Химия была, но мы расстались».

- Я писал книжку, и недавно на улице увидел плакаты проекта “Химия была, но мы расстались” - людей, которые выжили после онкологии, пересобрали себя, вернулись к жизни, как и я. Я фотографировал, отправлял знакомым. А потом стал прислушиваться к комментариям прохожих... Люди говорили: «Зачем больных сюда поместили?». Я слышал это практически от каждого третьего, – вспоминает Дмитрий.

Ему стало так нехорошо от этого человеческого страха и равнодушия, что в тот же вечер, ночью, он написал письмо в проект:

- Готов стать другом проекта и помогать.

 Не так давно Дмитрий сам стал героем проекта, походили с фотографом по московским местам силы, сделали фотосессию, которая связана с будущим выходом книги.

- Люди просто не понимают. Никто не понимает, пока тема не коснется его самого, его семьи, его окружения. Тогда только меняется отношение к заболеванию, – говорит Дмитрий. – Для меня это теперь личная миссия. Самое главное, что я понял: моя задача теперь - опубликовать книгу и помогать людям. Делиться своим опытом прямо и откровенно, это точно кому-то может помочь.